Бывшие. Печенье для папы-миллиардера

Коробка с печеньем и кривая надпись зеленым фломастером: «ПЕЧЕНЬЕ 20 РУБ». Моя дочь сидит на раскладном стуле в тамбуре бизнес-центра, а перед ней на корточках — мужчина в темном кашемировом пальто.

— Мне на зимнюю куртку не хватает! — звонко заявляет Соня. — Мама не знает, что я тут, вы только ей не говорите! Мы вчера с ней вместе пекли!

Я застываю у вращающихся дверей. Семь лет. Ей всего семь, а она уже считает мелочь, как я по вечерам на кухне.

Мужчина достает печенье, надкусывает — и его спина каменеет.

— Розмарин и мед, — произносит он тихо, будто не верит себе. — А как зовут твою маму?

Я подлетаю, дергаю дочь за плечо, загораживаю от чужого взгляда собой. Поднимаю глаза.

Жесткое лицо. Цепкий, хищный взгляд. Он стал старше, обзавелся циничными складками у губ, но это он. Человек, который восемь лет назад собрал сумку в прихожей и ушел, даже не обернувшись.

Роберт Ардов.

Он смотрит на меня — уставшую, пропахшую жареным маслом, в дешевом пуховике. Потом его взгляд медленно сползает на Соню. На упрямый нос. На ямочку в центре подбородка — ту самую, которую я годами называла бабушкиной чертой.

Челюсть Роберта сжимается так, что под кожей перекатываются желваки.

— Восемь лет, Маша, — говорит он ровным, пугающим тоном. — А дочке твоей... сколько?